Сыграв роль храброго космического рыцаря Люка Скайуокера в легендарных “Звездных войнах”, Марк Хэмилл стал кумиром подростков всего мира. После окончания съемок галактической трилогии Джорджа Лукаса Голливуд словно забыл про Хэмилла, но актер продолжал работать, демонстрируя разносторонность своего таланта.
  Марк Ричард Хэмилл родился 25 сентября 1951 г. в Окланде (штат Калифорния) и был средним из семи детей в семье Уильяма и Сюзан Хэмилл. Его отец служил капитаном в ВМС США, поэтому семье приходилось жить в разных местах: в Калифорнии, Вирджинии, Нью-Йорке, Японии. Интерес к лицедейству возник у Марка еще в седьмом классе, когда он впервые принял участие в школьном спектакле. Окончив в 1969 г. школу в Йокогаме (Япония), Хэмилл вернулся в Калифорнию и поступил в лос-анджелесский колледж на факультет театральных искусств.
  В 1971 г. Марк дебютировал на телевидении в юмористическом шоу Билла Косби; несколько следующих лет играл в “мыльной опере” “Главный госпиталь” и комедийной серии “Техасские коренники”. Из трясины телесериалов молодого актера вытащил Джордж Лукас, именно в нем увидевший героя своей будущей эпопеи - наивного юношу, который в конце концов превращается в могущественного рыцаря-джедая. “С тех пор, как стал актером, я всегда мечтал сняться в какой-нибудь сказке”, - признается Хэмилл. “Звездные войны”, премьера которых состоялась 25 мая 1977 г., мгновенно сделали актера знаменитостью, как и его партнеров – Харрисона Форда и Керри Фишер. Главные роли в следующих двух эпизодах саги - “Империя наносит ответный удар” (1980) Ирвина Кершнера и “Возвращение Джедая” (1983) Ричарда Марканда - принесли Марку два “Сатурна” (приз за достижения в кинофантастике), а за исполнение трюков в “Империи” он получил членство в “Союзе каскадеров” Великобритании. “Это прекрасно, что молодые фаны могут получить оптимистичное послание от таких картин, как “Звездные войны”, - считает актер. – Я действительно горжусь тем, что являюсь частью того, что оказалось столь вдохновляющим и оптимистичным для молодежи”.
  В перерывах между съемками “Звездных войн” Хэмилл успел сыграть в нескольких фильмах (“Лето в поисках “Корвета” Мэтью Роббинса, “Большая красная единица” Сэмюеля Фуллера, “Ночь, когда в Джорджии погасли огни” Рональда Ф. Максуэлла, “Больница “Британия” Линдсея Андерсона), но все воспринимали его лишь как Люка Скайуокера. После выхода на экраны “Возвращения Джедая” Марк исчез из поля зрения киноманов на целых шесть лет. За это время он с успехом исполнил много ролей на бродвейской сцене (Моцарт в “Амадее”, Джон Меррик в “Человеке-слоне”, Гордон Миллер в “Обслуживании в номерах” и т. д.); особенно удачным было его выступление в мюзикле “Харриган и Харт” (Хэмиллу пришлось за два месяца научиться танцевать), принесшее исполнителю номинацию на театральную награду “Drama Desk Award”. “Я действительно чувствовал, что на Бродвее смогу играть с тем же удовольствием, что и в колледже и университете, - вспоминает актер. - Но я вернулся в Лос-Анджелес, потому что хотел писать и ставить собственные проекты и знал, что со всеми нужными людьми смогу встретиться только там. Ирония из ироний в том, что, наверно, лучшая роль, которую я получил после того, как ушел с Бродвея, – это Джокер из анимационного сериала “Бэтмен”, если судить по удовольствию, полученному мною от игры”.
  На экранах Хэмилл снова появился в 1989 г. в фантастическом боевике “Воздушный Гольфстрим” Стивена Лисбергера. Его возвращение заметили, но реакция публики на ленту была сдержанной. Такая же судьба ожидала следующие картины Марка (“Ночная поездка” Боба Бралвера, “Любовь и магия” Дерина Уоррена, “Беглец во времени” Майкла Мазо), после чего Хэмилл практически оставил кино и перебрался на телевидение. Казалось, для большинства зрителей он навсегда останется Люком Скайуокером.
  Однако в последние годы, сообщая о новых работах Марка Хэмилла, СМИ упоминают имя совсем другого популярного персонажа американской массовой культуры. Когда в 1992 г. после успеха игровых “Бэтменов” Тима Бертона началась работа над мультсериалом о Человеке - Летучей Мыши, Тим Карри (“Киносеанс рок-ужаса”), который должен был озвучивать Джокера (этому актеру не впервой играть злых клоунов - он был Пенниуайзом в мини-сериале “Оно” по Стивену Кингу), по неизвестной причине не смог принять участие в создании первых серий. После того, как на пробу вызвали Хэмилла, все сразу поняли, что о другом исполнителе не может быть и речи.
  “Я знал, что они собираются делать 65 эпизодов, и знал все о Бэтмене, - рассказывает Марк. - Я подумал, что если образцом для подражания для них станут мультфильмы Флейшера о Супермене, это будет наилучшая возможность сделать их истории как можно более близкими к комиксам. С 65 эпизодами они могли избежать ловушки, в которую угодили фильмы и телешоу со всеми этими звездными ролями суперзлодеев, которых побеждают в конце. Я подумал, что они смогут показать разнообразие комиксовых сюжетов, переходя от тайн к любовным историям или чему-нибудь еще. Я надеялся, что они сделают это действительно правильно.
  Когда меня пригласили на собеседование, я решил, что меня попросят писать некоторые истории, но ошибся. Мне сказали: “Нет, нет, все сценарии уже распределены; не хотите ли принять участие в озвучивании?” Я ответил: “Конечно”. Мне дали роль в “Ледяном сердце”, первом эпизоде мистера Фриза. Я играл Ферриса Бойла, парня, который толкнул его в лаборатории и превратил в монстра. Сценарий меня по-настоящему поразил; я не мог поверить, что в детском мультике может быть столько печали. Это был забавный голос – парень был настоящим мерзавцем. Внешне он истинный филантроп, но затем выясняется, что он не очень хороший человек.
  Через пару месяцев после этого меня пригласили на пробы на роль Джокера. Я подумал, что это будет весело, но на самом деле не надеялся получить эту работу. На основе одного рисунка, который мне показали, я придумал голос и смех, который, как они сказали, стал для них решающим фактором… Это было забавно - как будто я стал актером на радио. Можно не беспокоиться о том, что физически не соответствуешь роли. Мне это по-настоящему нравится”.
  Многие считают, что Хэмилл просто нашел идеальный баланс между веселыми проделками Сезара Ромеро и мрачным психозом Джека Николсона, но на самом деле он пошел в несколько ином направлении. Джокер Хэмилла напоминает не беззаботного клоуна из сериала 60-х и не смертоносного художника из фильма Бертона, а именно своего комиксового собрата - пугающе безжалостного дьявольского комедианта. Ежеминутные злые шутки, едкий сарказм, растущая до небес самооценка, дикие скачки настроения, садистское удовольствие от совершаемых преступлений - все это актер очень убедительно передал, но вместе с тем ему удалось наполнить придуманный для персонажа голос какой-то запредельной, потусторонней злобой. И смех - он всегда был важнейшим компонентом образа, но у Хэмилла смеется уже даже не преступник, не убийца, не сумасшедший, а обретшая плоть иррациональность торжествующе хохочет в лицо здравому смыслу (похожий смех актер использовал в свое время для Моцарта, но на этот раз сделал его намного более зловещим и маниакальным).
  “Что мне нравится играть в Джокере, так это его злодейство, - говорит Марк. – Для меня этот смех – почти словарь. Вместо одного беспрерывного смеха я могу использовать разные краски, как на холсте. Есть зловещий смех, есть смех радостный, ликующий, маниакальный, есть смех злорадный и злой. Существует так много разных оттенков, которые можно передать так, чтобы детям было чему подражать на площадке для игр”. Неудивительно, что начиная со второй половины 90-х в разных анкетах на тему “Кого из актеров вы хотели бы видеть в роли такого-то персонажа?” рядом с именем Клоуна - Принца Преступного Мира все чаще начал появляться ответ: кто угодно, лишь бы за него говорил Марк Хэмилл. “Это великолепный персонаж, - считает актер. – Кроме Мориарти и Холмса, нет лучшего Инь-Янь, чем Бэтмен и Джокер”.
  “Когда меня просят изобразить Джокера, я всегда прошу людей отвернуться и не смотреть на меня, - поясняет Марк. - Тогда получается полное сходство. Я рву на себе волосы и размахиваю кулаками, когда вхожу в образ. Потом я спрашиваю: “Я палку не перегнул?”, а мне отвечают: “Разве можно перегнуть, озвучивая Джокера?” Игра Хэмилла была настолько интенсивной, что после каждого такого выступления он шутя говорил: “На этой неделе мне не нужна терапия”.
  “Увидев, как Марк играет Джокера, я была дико потрясена, - признается Арлин Соркин, озвучившая в BTAS Харли Квинн, подругу шута-маньяка. – Он удивительно талантлив, нет ничего, чего бы он не смог. У него также превосходное чувство юмора. Я настолько увлеченно наблюдала за его игрой, что забывала о своих репликах!“
  При работе над BTAS Хэмиллу очень помогло его давнее увлечение комиксами. “Марк – большой фан комиксов, - говорит сценарист и продюсер BTAS Пол Дини. – Он любит и понимает этот материал не хуже большинства людей, работающих в анимационном отделе “Уорнер”. Всякий раз, когда мы делали Джокеровский эпизод, основанный на истории из комиксов, например, “Миллионы Джокера” или “Смеющиеся рыбы”, Марк шел и перечитывал оригинальный комикс, чтобы увидеть нюансы, которые можно привнести в игру. Арлин Соркин однажды рассказала мне, что за годы до того, как ее пригласили озвучивать Харли Квинн, она ходила в гости к Марку и видела стопки комиксов, разложенные по всему его дому. Он настоящий коллекционер”.
  Хэмилл надеется, что со временем репутация комиксовой индустрии в США улучшится: “Оглянувшись вокруг, я спрашиваю: “Почему этого нет в Америке?”, когда вижу во Франции студентов колледжа, читающих графические романы для взрослых, или японских бизнесменов, читающих где угодно рисованные детективы а-ля Микки Спиллейн, эротические триллеры и черно-белую мангу. Там с этим проще, чем у нас.
  Мой отец относился к комиксам терпимо. По отношению к литературе комиксы он считал тем же, чем жвачку по отношению к нормальной пище. Он их не запрещал напрямую. У нас не было проблем, когда он заставал нас за чтением книжек комиксов. Но, конечно, он при этом хмурился и утверждал, что это все для слабоумных, которые не умеют читать настоящую литературу… Так что для меня, когда я рос, комиксы были чем-то вроде запретного плода, который по-настоящему возбуждал”.
  Марк считает BTAS чудесным противоядием от разочаровавших фанов блокбастеров типа “Бэтмена и Робина”: “Почему люди, снимающие кино, не могут взять пару хороших сценариев из мультсериала? Как можно делать фильм о величайшем в мире детективе и не добавить в сюжет ни одной загадки, которую бы он разгадывал?”
  Благодаря удивительной работе в BTAS Хэмилл начал новую карьеру - актера-голосовика. Чаще всего ему приходилось озвучивать отрицательных героев из комиксов (Хобгоблин в “Человеке-пауке”, доктор Джек в “Фантоме 2040”, Максимус в “Фантастической четверке”, Гаргулья в “Невероятном Халке”). Он также пробовался в “Супермене” на роли Кларка Кента – Супермена (“Единственное, что меня в нем интересовало, - это различие между двумя голосами”) и Мозговика (“В комиксовых историях намного забавнее играть злодеев”), но не получил их. Начиная с 1992 г. Марк принял участие в создании многих анимационных шоу (“Симпсоны”, “Джонни Браво”, “Корова и петух”, “Скуби-Ду”, “Пинки и Мозг”) и полнометражных мультфильмов (“Иосиф - король снов”, “Балто-2: В поисках волка”). Сейчас на его счету более 200 разнообразных голосов. “Оглядываясь назад сегодня, я понимаю, что некоторые наиболее интересные и сложные роли достались мне в анимации, - говорит актер. - Ни один из злодеев, которых я играл, не думает о себе как о злодее. Даже Джокер - это гений, расстроенный тем фактом, что никто не может оценить его гениальность”.
  Марк любит сотрудничать с работниками анимационного отдела “Уорнер Бразерс”: “Они балуют меня своим профессионализмом”. Ему нравится анонимность голосовой игры: “Ты можете забыть о своем внешнем виде, и это дает свободу, которую нельзя получить в игровом кино, где люди тебя видят. Зрители ни за что бы ни догадались, что я озвучиваю некоторые из этих ролей. Нет ничего более стимулирующего и захватывающего для меня, чем браться за то, чего раньше никогда не пробовал делать”.
  Хэмилл также озвучил ряд героев компьютерных игр (Wing Commander), выступил в роли ведущего в документальных фильмах “Дискавери” и образовательных каналов и появился в качестве гостевой звезды в сериалах “Удивительные истории”, “Альфред Хичкок представляет”, “Запредельные границы”, “Вспышка” (в роли еще одного комиксового злодея - Трикстера) и др. В 1996 г. он вместе со своим кузеном Эриком Джонсоном написал для компании Dark Horse комикс “Черная жемчужина” и создал по его сюжету компьютерную игру, а теперь подумывает о его экранизации. “Видеть свое имя на обложке книжки комиксов, - утверждает актер, – это не так уж много, хотя это волнует, и это то, чего некоторые из лучших представителей комиксовой индустрии так и не дождались при жизни”. Что касается работ в игровом кино, то не так давно Марк сыграл торговца оружием в шведской картине “Хэмилтон” (1998) Харальда Цварта с Питером Стормаре и Леной Олин и высмеял оба своих имиджа (старый “звездновойновский” и теперешний злодейский) в комедии Кевина Смита “Джей и Молчаливый Боб наносят ответный удар” (2001).
  Хэмилл не очень переживает из-за того, что так и не стал звездой кино, как Харрисон Форд. “Славы и многочисленных поклонниц не достаточно для того, чтобы чувствовать себя счастливым, - считает он. - Меня согревает мысль, что я работал с пользой для людей и искусства”.

  Напоследок приведу отрывок из интервью, которое Марк Хэмилл дал 23 мая 1998 г.
Интервьюер: Можете рассказать, как вы создали голос Джокера? Мне очень интересно, как вам удалось сделать его одновременно жизнерадостным и сумасшедшим.
Марк Хэмилл: В тот раз у меня не было много времени на подготовку. О Джокере слышали все, но я хотел знать, какую версию Джокера они собираются делать. Мне не дали сценария, и у меня не было возможности ознакомиться с историей и понять, как они будут трактовать образ. Как и любую классическую роль, его играли по-разному в разные годы, делая акцент, скажем, на комедии или, наоборот, на его пугающей, преступной стороне. Есть много способов показать этого персонажа. Я же, когда пришел в студию, увидел один черно-белый отксеренный рисунок. Он напомнил мне “синего плохиша” (из битловской “Желтой подводной лодки”), потому что первое, что в нем бросалось в глаза, – это зубы. Помню, я подумал, что его придется играть зубами. Образ Джокера, сложившийся к тому времени у меня в голове, чем-то напоминал Кирка Дугласа. (Довольно неожиданная параллель, но, если вдуматься и вспомнить сыгранные Дугласом роли антигероев, она покажется вовсе не абсурдной. - В. Г.) Я действовал интуитивно, потому что это был просто рабочий день, и мне нравилось это делать, но, конечно, я не думал: “О, я получил роль”, так как никогда не известно, что решит режиссер. В случае с анимацией как правило неудобно то, что вы не можете увидеть отснятый материал. Даже рисунки дают посмотреть очень редко. И вот с этим одним рисунком мне предстояло вступить в игру…
И.: Находясь в студии озвучивания, вы используете какой-нибудь актерский метод? Накладываете ли вы грим Джокера, подобно тому, как Чарльз Флейшер одевал кроличий костюм, озвучивая кролика Роджера?
М. Х.: Только по старой привычке, на удачу, я обычно одеваю что-нибудь цвета Джокера, которым я всегда считал фиолетовый. Это может быть моя любимая рубашка или пара туфель. Помню, однажды мы делали напряженный эпизод, а утром у меня были еще другие дела, и я не успел подумать заранее. Я вошел в студию и понял, что одел не те туфли. У меня не было времени, чтобы вернуться, и я решил: “Хорошо, этим ты докажешь себе, что все это просто суеверие”. Но в любом случае я никогда не пользовался гримом или чем-то в этом роде. Джокера я озвучиваю стоя, так как мне нужно пространство, чтобы размахивать кулаками, рвать на себе волосы, вопить и реветь. Играя другие роли, я сижу. Насколько я помню, при работе над “Бэтменом” все сидели, стоял я один.
И.: Как вы думаете, наступит ли день, когда мы увидим Джокера и Бэтмена в сцене, напоминающей финал графического романа “Убийственная шутка”, где они на несколько минут перестают сражаться и просто говорят по душам?
М. Х.: Не знаю. Обычно я последним узнаю об их планах и как долго они собираются это делать. Я думаю, единственная причина того, что они полностью изменили стиль шоу, – это переезд с “Фокса” на “Уорнер Бразерс”. Единственное, что может заставить их делать новые эпизоды, – это вы, люди. Люди, являющиеся потребителями, могут позвонить и сказать: “Знаете что? Мы устали от повторов”. Я думаю, это была б прекрасная идея – сделать свою “Убийственную шутку” или ее вариацию. Думаю, это был бы действительно интересный путь для исследований. В “Человеке, который убил Бэтмена” он, кажется, теряет без врага смысл жизни. То, что он говорит, - одна из моих любимых реплик: “Без Бэтмена в преступлении нет изюминки”. Основная причина его существования – бросать вызов Темному Рыцарю.
И.: Теперь вопрос Вам как большому поклоннику комиксов. Как вы думаете, Batman: The Animated Series является лучшей из экранных интерпретаций персонажей?
М. Х.: Да, я так считаю. Телевизионный сериал 60-х действительно отразил аспект “Бэтмена”, существование которого многие фаны не хотят признавать. Все очень просто. Действительно была эра Бэтмена, где все было в таком стиле (Марк начинает подражать Уильяму Дозье, продюсеру и ведущему телесериала): “Тем временем, на заброшенной фабрике…” Это казалось правильным в то время, и это была комедия от и до. Что касается фильмов Тима Бертона, то во время просмотра первой картины в течение первого часа я думал, что это настоящая классика. Но дальше, вы знаете, Джокер ужинает с Вики Вэйл, Альфред приводит ее в Бэтпещеру, и Джокер сбивает самолет Бэтмена из пистолета, и вы видите, что у них нет никакого уважения к материалу. Кажется, декорации для них были на первом месте, а сюжет – на втором. То же самое со вторым фильмом. О чем они думали? Пытались вызвать сочувствие к Пингвину, как будто это Человек-слон, а потом в одной сцене он откусил кому-то нос. Одного этого момента достаточно, чтобы потерять к нему всю симпатию, зачем же было это делать? Я не понимаю. И наконец этот последний фильм – тот, на котором хотелось порвать экран. Это было невыносимо. Это был единственный раз, когда Гриффин, мой сын, спросил в кино: “Пойдем домой?” Я не мог в это поверить! Было чувство, будто на экране все просто ходят, любуясь костюмами друг друга. Еще они впихнули туда как можно больше историй происхождения, и не хватило времени на настоящий сюжет. Я думаю, самое лучшее в этом киносериале произойдет, когда они скажут: “Снимем фильм за 30 миллионов долларов”. Если б я делал картину с 30-миллионым бюджетом, мне понадобилась бы великолепная история! Здесь даже не нужен злодей. Одна из вещей, которые мне нравятся в мультсериале, – это то, что иногда у них нет злодея, а есть тайна. Это то, что было главным в комиксах. Был очень широкий спектр сюжетов, из которого они могли выбирать. Анимационный сериал ближе всех к комиксам по духу, и как человек, пересмотревший все эпизоды, а не только мои, я могу сказать, что это лучшая версия из всех.

Вадим Григорьев.